Экономике не хватает топлива для разгона
Когда и как российская экономика выйдет из стагнации
Российский ВВП держится на потребительском спросе, факторов для роста инвестиций и промпроизводства не просматривается, а бюджетный импульс будет слабеть
Последняя статистика сюрпризов не преподнесла. Экономика по-прежнему балансирует в диапазоне «плюс-минус ноль». ВВП в первом квартале снизился на 0,2% в годовом сопоставлении, во втором вырос на 1,3%.
Промышленность также находится в состоянии стагнации. В августе выпуск снизился на 0,6% год к году после роста на 0,4% в июле.
«За восемь месяцев в 16 из 28 основных видов деятельности в промышленности годовая динамика оказалась отрицательной. В лидерах роста — отрасли, связанные с гособоронзаказом, это производство прочих транспортных средств (включая авиационную технику, судостроение) и оборудования, готовых металлических изделий», — указывает руководитель отдела макроэкономического анализа ФГ «Финам» Ольга Беленькая.
По мнению директора по инвестиционной стратегии УК «Ингосстрах-Инвестиции» Евгения Надоршина, именно ряд сегментов с повышенной концентрацией производителей оборонной продукции или двойного назначения не позволили выпуску в августе свалиться еще ниже: «К примеру, в сегменте металлургических изделий резко вырос спрос на защитные сооружения. Ну и скромный положительный вклад внесла полиграфическая продукция, куда перед выборами пришли дополнительные заказы».
В гражданских отраслях аналитики связывают слабые результаты этого года главным образом со снижением нефтепереработки из-за атак БПЛА.
«Нефтепереработка после ударов беспилотников по нефтеперерабатывающим заводам за восемь месяцев потеряла около 10%. Это тяжелый минус», — акцентирует основатель и генеральный директор инвестиционной платформы Lender Invest Дмитрий Исаков.
Помимо этого фактора промышленность находится под колпаком высокой ставки и роста налогов. Кроме того, по мнению Дмитрия Исакова, сказывается сжатие инвестиционного спроса: «По этой причине снижается металлургия и стройматериалы. А в августе к ним подтянулись отрасли, которые зависят от потребителя, прежде всего легкая промышленность и бумага».
Общая конъюнктура определяет позиции промышленного сектора регионов Урала и Западной Сибири. Лидируют по-прежнему регионы с высокой долей оборонного сектора в структуре промышленности. За восемь месяцев Курганская область нарастила выпуск на 9,7%, Удмуртия на 7,8%, Башкирия на 6,6%.
В положительной зоне все же держится еще Ямало-Ненецкий автономный округ (+2%). Поддержку ямальской промышленности оказывает сектор газодобычи за счет адаптации логистики.
«Производство сжиженного природного газа (СПГ) на Ямале выросло за счет улучшения транспортировки газовозами к европейским и азиатским потребителям, однако танкерного флота по-прежнему недостаточно для полной загрузки имеющихся перерабатывающих мощностей», — отмечается в докладе «Региональная экономика: комментарии ГУ».
Остальные субъекты показали в этот период снижение выпуска. Больше всех просели Оренбуржье (–7,8%), Свердловская (–7,5%) и Тюменская области (–5,9%), а также Ханты-Мансийский автономный округ (–4%).
Одним из наиболее устойчивых компонентов экономики, по мнению аналитика УК «Альфа-Капитал» Александра Джиоева, пока остается потребительский спрос: «Главным фактором его поддержки является рост доходов населения. В первом полугодии реальная заработная плата увеличилась на 6% год к году».
При этом люди сейчас много тратят.
«Во втором квартале расходы домашних хозяйств выросли на 5,2% год к году. Потребление поддерживают рост номинальных доходов, очень низкая безработица, сохраняющийся дефицит работников и накопленные сбережения части домохозяйств. К этому добавляется высокая инфляция, которая сама по себе иногда стимулирует перенос части будущего потребления», — объясняет предприниматель, магистр экономики Илья Кутнюк.
Однако, по его мнению, бесконечно потребительский спрос не может расходиться с производительностью труда и инвестициями: «Постепенно высокие ставки и замедление роста доходов должны охлаждать и его».
Впрочем, некоторые потребительские сектора уже замедляют темп, в том числе из-за тех же атак БПЛА.
«Их следствием стало снижение доступности топлива, ограничения работы аэропортов, и это, в частности, проявилось в снижении спроса на внутренний туризм», — отмечает Ольга Беленькая.
По ее оценке, июль-август показывали замедление роста потребительских расходов, и есть основания полагать, что это продолжится в четвертом квартале и в начале следующего года: «Данные Росстата показывают замедление роста зарплат и реальных доходов населения, есть и признаки некоторого охлаждения рынка труда».
Евгений Надоршин видит основания для охлаждения спроса и по другим критериям: «В июле ускорилось замедление темпов роста общепита, динамика выручки в кафе, барах и ресторанах упала вдвое».
Трудности инвестиционного перезапуска
Нет сейчас поддержки ВВП и со стороны инвестиций. За первое полугодие 2026 года вложения в основной капитал снизились на 9,9% год к году после спада на 2,3% по итогам 2025-го. Между тем на Восточном экономическом форуме федеральные ведомства энергично обсуждали необходимость запуска нового инвестиционного цикла. Мы попросили экспертов оценить вероятность такого сценария. Мнения разошлись.
Ведущий аналитик Freedom Global Наталья Мильчакова полагает, что новый инвестиционный цикл запустить можно, но при соблюдении ряда условий: «Для этого необходимо снижение ключевой ставки хотя бы до 12%. Мы ожидаем, что это произойдет в следующем году. Во-вторых, нужны другие источники финансирования, кроме банковских кредитов и бюджета. Это — прямые инвестиции российского бизнеса, частных лиц или государственных институтов из дружественных стран. В-третьих, важно продолжать национальные проекты именно в тех отраслях, где расходы на них являются не затратами, а социальными инвестициями —инфраструктура, медицина, образование. Полагаем, что при выполнении этих условий инвестиции начнут расти в 2028–2029 годах».
Александр Джиоев также считает возможным перезапуск инвестиционного цикла на среднесрочном горизонте по мере снижения ключевой ставки: «Но повторения инвестиционного бума последних лет, скорее всего, не произойдет. Бюджетный импульс будет слабее, и, скорее всего, основная роль будет постепенно переходить к частным инвестициям. Для этого необходимы не только более низкие ставки, но и повышение предсказуемости спроса и условий ведения бизнеса».
Илья Кутнюк ожидает запуска инвестиционного цикла не раньше устойчивого снижения стоимости финансирования: «Компании начинают капиталоемкие проекты тогда, когда одновременно видят приемлемую ставку, понятный спрос и достаточно предсказуемые правила игры».
Если этот цикл и удастся запустить, его характер его будет принципиально иным.
«Никто не пойдет в мега-проекты. Первым этапом восстановления, вероятно, будут инвестиции в автоматизацию, замену оборудования, цифровизацию и проекты с коротким сроком окупаемости. Если ставка будет последовательно снижаться и инфляция стабилизируется, 2027–2028 годы могут стать началом инвестиционного цикла с этим ракурсом», — полагает Илья Кутнюк.
Первым этапом восстановления будут инвестиции в цифровизацию и проекты с коротким сроком окупаемости
Евгений Надоршин, напротив, не находит факторов, которые могли бы способствовать росту инвестиций в ближайшие год-два: «Судя по показателям экономической динамики и прибыли, компаниям стало гораздо тяжелее».
Бизнес действительно находится под множеством факторов давления, которые действуют одновременно.
«Это стоимость заемных денег, рост фонда оплаты труда, кадровый дефицит, налоговая нагрузка, увеличение стоимости оборудования и логистики», — объясняет Илья Кутнюк.
К внешним барьерам частный бизнес, по мнению Александра Джиоева, адаптировался: «Компании перестроили логистические цепочки, нашли новых поставщиков и рынки сбыта. Наиболее чувствительными внешними факторами остаются сложности с трансграничными расчетами. Однако для части компаний сегодня не менее важными проблемами становятся уже внутренние условия — высокие ставки по коммерческим кредитам, охлаждение внутреннего спроса, дефицит кадров. Поэтому дальнейшая динамика развития частного бизнеса будет зависеть уже не столько от способности адаптироваться к очередным внешним ограничениям, сколько от скорости нормализации внутренних макроусловий».
Поэтому на данном этапе компании осторожны в отношении крупных вложений. Они скорее заняты поиском антикризисных управленческих решений. И эти ходы совершенно другие, чем в прежние кризисы.
«Механическое сокращение персонала уже не дает эффекта, нужно пересматривать структуру постоянных расходов. Например, после аудита административных процессов нам удалось снизить долю соответствующих ресурсов в структуре затрат примерно с 30% до 15%. Для этого мы часть функций перевели во внешний формат, сократили бумажный документооборот и физическое хранение, пересмотрели офисные расходы и необходимость содержания части инфраструктуры. Для бизнеса в период слабого роста это принципиально, ведь прибыль можно удержать не только увеличением выручки, но и повышением эффективности каждого потраченного рубля», — приводит примеры Илья Кутнюк.
Многое зависит и от бюджетной политики. Поэтому в фокусе внимания сейчас бюджет на следующую трехлетку, он внесен в Думу. Александр Джиоев характеризует предложенный вариант как постепенную бюджетную нормализацию: «После расширения структурного первичного дефицита до 1,8% ВВП в 2026 году планируется его сокращение до 0,6% ВВП в 2027 году».
По мнению Джиоева, бюджетный фактор в следующем году будет скорее дезинфляционным: «При этом бюджет нельзя назвать жестко ограничительным: государство сохраняет значительные объемы расходов по приоритетным направлениям, а объем заимствований останется большим. Одним из главных нововведений также станет снижение цены отсечения в рамках бюджетного правила до 50 долларов за баррель, что делает доходную часть бюджета менее зависимой от нефтяной конъюнктуры».
«Я бы назвал нынешний вариант бюджетом постепенной консолидации при сохранении очень крупных государственных расходов. Бюджетный фактор останется важным для отдельных отраслей и государственного заказа, но его способность разгонять экономику в целом будет слабее. На горизонте 2027–2029 годов частному сектору придется в большей степени опираться на рост за счет производительности, автоматизации, поиска новых рынков и снижение издержек, а не рассчитывать на расширение бюджетного импульса», — добавляет Илья Кутнюк.
Прогноз — умеренный
Так что оснований для разгона экономики рынок не видит.
Ольга Беленькая ждет роста ВВП в этом году в диапазоне 0,4–0,7%, в будущем году —0,9–1,2%.
Наталья Мильчакова в текущем году ожидает роста российского ВВП в интервале 0,5–1%: «Причинами слабой динамики мы видим сохраняющуюся на высоком уровне ключевую ставку и инфляцию. Ожидаем, что ситуация начнет выправляться в 2027 году, наши прогнозы по росту российского ВВП на 2027 год находятся в диапазоне 1–1,5%, на 2028 год — 1,5–2%».
Базовый прогноз Дмитрия Исакова на 2026 год — рост ВВП на 0,5%: «На 2027 год жду 1,1%, это немного ниже официальных 1,4% и консенсуса в 1,2%. Поддержку дадут снижение ставки, которая в моем сценарии к концу 2027 года опустится до 10–11%, и низкая база. Если удары по НПЗ прекратятся, восстановление нефтепереработки почти автоматически даст промышленности заметную прибавку. Тормозить будет рынок труда: при безработице 2,2% обеспечить рост просто некем. Бюджет тоже не станет сильным мотором».
Динамику ВВП на 2028 год Дмитрий Исаков видит в районе 1,5–1,7%: «Главный риск для моих прогнозов — нефть. Только с июня Brent успела побывать и ниже 76 долларов, и выше 105 долларов. Котировки держатся на конфликте вокруг Ирана, и его урегулирование может обвалить цены быстрее, чем ЦБ успеет смягчить политику. Тогда ближе к истине консервативный сценарий роста на 0,7% в 2027 году. Шансы на такой поворот оцениваю примерно в треть».
Вариант рецессии рынок не считает базовым, но все же не исключает.
Евгений Надоршин полагает, что предложенные решения правительства по повышению налогов, возможно, спровоцируют очередной всплеск спроса и отодвинут наступление рецессии в экономике на следующий год: «Но это не означает, что начало спада статистика не зафиксирует уже в последние месяцы 2026 года».