Фрагментарный рост

Факторинг становится альтернативой для беззалогового пополнения оборотных средств

Изображение создано нейросетью

На фоне снижения возможностей для экстенсивного роста в факторинге усилится значимость скорости процессов и эффективности работы с оборотом клиентов

Ассоциация факторинговых компаний (АФК) представила итоги исследования рынка факторинга в первом полугодии 2026 года. По данным исследования, рынок после снижения в первом квартале в годовом сопоставлении вернулся к положительной динамике: факторинговый портфель вырос на 16% и составил 2 трлн 791 млрд рублей, рост к предыдущему кварталу сложился на уровне 7%.

Ставка на скорость 

«Положительную динамику определили снижение ключевой ставки, спрос со стороны крупнейших клиентов и перераспределение финансирования оборотного капитала в пользу инструментов факторинга на фоне сохраняющейся высокой кредитной нагрузки корпораций», — объясняет результат исполнительный директор Ассоциации факторинговых компаний Дмитрий Шевченко.

По мнению участников рынка, бизнес на этот способ финансирования обращает все больше внимания.

«Банки сокращают беззалоговое кредитование клиентов, а факторинг становится альтернативой для беззалогового пополнения оборотных средств. С учетом плавного снижения ключевой ставки клиенты, работающие с отсрочками платежей, стали активней финансироваться по факторингу», — обозначает еще одну причину роста начальник управления факторинга «Реалист Банка» Евгения Лапина.

Основатель и генеральный директор инвестиционной платформы Lender Invest Дмитрий Исаков кроме динамики портфеля обращает внимание на другой индикатор — выплаченное финансирование: «За январь–июнь факторы выдали клиентам 5,6 трлн рублей против 4,5 триллиона годом ранее. Денег через рынок прошло существенно больше, а остаток на дату почти не изменился. Разница — это оборачиваемость: по моей оценке, она сократилась примерно со 106 до 92 дней. Рынок стал быстрее, а не крупнее».

«В условиях, когда компаниям важно поддерживать непрерывность поставок и быстрее оборачивать средства, факторинг остается востребованным инструментом. Это особенно заметно в массовом сегменте, где спрос сохраняется благодаря доступности услуги для небольших поставщиков крупных контрагентов и короткому циклу оборота. В этих условиях конкуренция все больше смещается не только в сторону объемов, но и в сторону правильной бизнес-модели. Для нас, например, оборачиваемость факторингового портфеля за год сократилась со 165 до 75 дней. Это один из показателей того, насколько важны скорость процессов и эффективность работы с оборотом клиентов», — подтверждает тренд руководитель Т-Факторинга, сооснователь ROWI Виктор Вернов.

Отраслевые продуктовые прорывы

Руководитель Контур.Факторинга Иван Акименко обращает внимание на рост финансирования цепочек поставок (SCF) как одного из драйверов рынка: «Портфель в этом сегменте достиг 1,27 трлн рублей и уже составляет около 45% всего рынка факторинга».

В отраслевом разрезе портфеля также видны изменения. В структуре традиционно доминирует оптовая торговля и обрабатывающие сектора с долей по 28% каждый, а также добыча полезных ископаемых (25%). Но в этом полугодии зафиксирован прорыв некоторых секторов. Так, химия и нефтехимия показали внушительный рост на 158% с объемом портфеля 257 млрд рублей. Высока динамика портфеля у фармацевтической отрасли: рост на 159%, до 44 млрд рублей.

Рванула и логистика. Этот сектор показал наибольший рост клиентской базы за 12 месяцев (+24%). Аналитики связывают это со стартом внедрения системы ГосЛог.

«Электронные перевозочные документы сняли главное препятствие — раньше фактор не мог подтвердить факт перевозки, пока накладная ехала в кабине», — объясняет Дмитрий Исаков.

Сейчас доставка фиксируется онлайн, а документооборот стал прозрачным для участников сделки и банка. И это делает возможным более активное использование факторинга в отрасли. Даже самый небольшой грузоперевозчик сможет получить оплату сразу после выполнения перевозки, не дожидаясь окончания отсрочки платежа.

Это частично прибавило пользователей услуги, но не компенсировало общие потери. Количество активных клиентов участников рынка за январь-июнь оказалась на 5% меньше в сравнении с аналогичным периодом 2025 года.

Дмитрий Шевченко связывает это с последствиями ужесточения риск-менеджмента со стороны факторинговых компаний и банков. Сказываются, по его мнению, и неэкономические факторы: «Определенное влияние на статистику по числу клиентов оказало сворачивание проекта банка «Точка» — факторинговой компании «Обороты», долгое время лидировавшей по этому показателю. На это указывает остановка роста их клиентской базы в первом квартале, снижение во втором и официальное объявление о закрытии в третьем. Возможно, во втором полугодии мы увидим часть клиентов «Точки» в портфелях действующих игроков рынка».

Но в целом участники рынка видят возможности дальнейшего роста отрасли. По их мнению, динамику поддержит меняющееся отношение бизнеса к использованию этого способа финансирования.

По мнению Виктора Вернова, факторинг постепенно становится для бизнеса привычным инструментом управления оборотным капиталом, а не решением, к которому обращаются только при возникновении кассового разрыва: «Структура клиентской базы показывает, что речь идет прежде всего о массовых сегментах, где факторинг органично встраивается в цепочки поставок. 53,9% активных клиентов приходится на оптовую торговлю, причем 23,7% всей клиентской базы — поставщики, работающие с маркетплейсами. Еще 20,5% клиентов относятся к обрабатывающим производствам, 8,2% — к транспортировке и логистике. То есть рост происходит за счет достаточно широкой базы поставщиков и компаний среднего бизнеса, а не концентрации на нескольких крупных клиентах. Такая структура показывает, что факторинг востребован в разных отраслях и все активнее используется в повседневной деятельности компаний».

По словам Евгении Лапиной, наибольший спрос клиентов наблюдается в запросах лимитов на безрегрессный факторинг: «В этом случае риск неплатежа от дебитора переходит к фактору. Популярен и конфиденциальный факторинг, когда очень крупные, в том числе международные, компании не готовы согласовать уступку задолженности».

Дмитрий Исаков видит несколько продуктовых сдвигов: «Во-первых, ядро рынка составляет реверсивный и агентский факторинг внутри SCF-контура, на него приходится 45% портфеля и 30% выплаченного финансирования, свыше 1,6 трлн рублей выдано за полугодие. Безрегрессная схема давно перестала быть премиальной опцией и работает как базовая конструкция».

Второй сдвиг, по его формулировке, — массовизация: «За полугодие профинансировано свыше 6 млн поставок в адрес 11,3 тысячи дебиторов при средневзвешенном чеке около 0,6 млн рублей. Это конвейер, а не проектные сделки. Выигрывает не тот фактор, у кого сильнее кредитная аналитика, а тот, у кого глубже интеграция с ЭДО и автоматическая верификация поставки».

Изменения происходят и в характере бизнес-моделей факторов.

«Большее значение приобретает управление рисками, факторинговые компании и банки строже оценивают не только платежную дисциплину клиентов и дебиторов на базе исторических данных, но и отслеживают текущие финансовые показатели и целый ряд косвенных метрик, позволяющих прогнозировать их фундаментальную устойчивость на период, под который запрашивается финансирование», — указывает Дмитрий Шевченко.

По его словам, в результате ряд лидеров рынка снизили объемы портфелей, сосредоточившись на качестве и доходности активов: «С другой стороны, эти объемы не ушли с рынка, так как предложение факторинга поддержали факторы с меньшими ограничениями по капиталу и рискам».

Иван Акименко одним из заметных трендов также считает более осторожный подход к риску: «Факторинговые компании постепенно отходят от более рискованных моделей и чаще предпочитают финансировать поставщиков, ориентируясь на лимит и кредитное качество покупателя. Иными словами, при принятии решения все большее значение приобретает финансовая устойчивость компании, которая в итоге должна оплатить поставку».

Одновременно, по мнению Ивана Акименко, в ряде сегментов растут риски, поэтому факторы внимательнее относятся к лимитам финансирования, в том числе по крупнейшим заказчикам: «Рынок продолжает расти, но этот рост становится более избирательным. Факторы готовы увеличивать объемы финансирования там, где хорошо понимают риски и платежеспособность участников сделки».

В умеренном темпе

Прогноз остается позитивным, но без взрывного роста. Дмитрий Шевченко по-прежнему ориентируется на умеренные показатели по итогам 2026 года: «По нашим оценкам, портфель вырастет на 10 % в годовом сопоставлении до 3,2 трлн рублей. Но макроэкономическая картина остается неблагоприятной, отдельные импульсы и события способны повлиять на траекторию развития рынка как в положительном, так и в резко отрицательном ключе. Исторические данные показывают, что рынок готов ко всему. Но надеется на рост».

По мнению Иван Акименко, такой прогноз выглядит вполне достижимым при дальнейшем смягчении условий финансирования.

При этом риски, по его мнению, сохраняются: «Один из существенных — возможное ухудшение платежной дисциплины компаний. Сегодня значительная часть факторингового рынка связана с крупными закупочными цепочками, поэтому проблемы одного большого покупателя способны затронуть сразу большое число его поставщиков. Задержка платежа или дефолт крупного дебитора может дестабилизировать всю цепочку поставок. Для рынка будет особенно важна не только динамика портфеля, но и качество рисков, которые принимают на себя факторинговые компании».

Евгения Лапина все же рассчитывает на высокий сезон второго полугодия: «Портфель нашей компании может вырасти на 15–20%».

Дмитрий Исаков считает, что по объему портфель выйдет в диапазон 3–3,2 трлн рублей: «Но я бы держался нижней границы».

Виктор Вернов полагает, что рынок факторинга сейчас переходит в новую фазу: «Крупный корпоративный сегмент уже близок к насыщению, поэтому возможности для прежнего экстенсивного роста становятся более ограниченными. Во втором полугодии динамика игроков будет становиться все более разнонаправленной. Если раньше большинство крупных факторов росли примерно сопоставимыми темпами, то сейчас различия в эффективности бизнес-моделей проявляются гораздо сильнее. Более технологичные игроки с эффективными процессами и сильной клиентской инфраструктурой получают возможность расти быстрее, тогда как для компаний с менее эффективной моделью поддерживать прежние темпы становится сложнее».