Нефтегаз адаптируется к вызовам геополитики
Ормузский фактор для Западной Сибири
Изображение сгенерировано нейросетью
Конкурентоспособность отрасли определяется не только доступом к ресурсам, но и способностью компаний быстро перестраивать инфраструктуру, технологии и производственные процессы
Устойчивость российской экономики по-прежнему во многом определяется состоянием нефтегазового комплекса Западной Сибири. Именно на этой территории находятся ключевые активы системообразующей отрасли бюджета — нефтегазодобычи.
Между тем этот сектор находится уже несколько лет под давлением геополитических факторов. Но эти триггеры меняются. Еще год назад объемы доходов нефтедобытчиков определяли преимущественно санкционные ограничения и политика ОПЕК+. Сейчас главный фактор — ближневосточный конфликт. Именно под влиянием новостей о развитии конфликта котировки идут то вниз, то вверх. Так, в середине августа цены марки Brent превысили в моменте 91,5 доллара за баррель, а на пике достигали 93 долларов.
Ормузский фактор
«Ближневосточный конфликт привел к перекрытию Ормузского пролива и существенному снижению производства нефти в мире», — объясняет особенности мировой конъюнктуры-2026 аналитик ФГ «Финам» Николай Дудченко.
Правда, в оценке роли картеля аналитики расходятся. Николай Дудченко полагает, что OПEК+ не может повлиять на ситуацию: «Нефть картеля также оказалась запертой в проливе».
А по мнению директора «Городского центра экспертиз» Михаила Аткина, возможности ОПЕК+ по управлению рынком остаются существенными: «В июне семь стран альянса, включая Россию, договорились увеличить добычу с июля еще на 188 тыс. баррелей в сутки».
Николай Дудченко считает, что динамика цен могла бы быть еще более значительной, если бы Китай не сократил спрос: «Так, по последнему отчету ОПЕК+ в мае импорт нефти КНР снизился до 7,8 млн баррелей в сутки против 9,3 млн баррелей в апреле и 11,8 млн баррелей в марте».
По прогнозу Николая Дудченко, на коротком горизонте цены будут зависеть от траектории конфликта: «В том случае, если действия хуситов против Саудовской Аравии окажутся эффективными и альтернативные каналы поставок нефти в обход Ормузского пролива также окажутся закрытыми, рынок недосчитается еще порядка 5–7 млн баррелей в сутки, что может привести к еще одному витку роста цен. В случае деэскалации конфликта цены на нефть достаточно быстро и сильно опустятся. Мы полагаем, что средняя цена на нефть марки Brent в текущем году сложится в диапазоне 80–90 долларов за баррель».
О вероятности сохранения высоких цен говорят все опрошенные нами эксперты.
По прогнозу генерального директора Центра энергетики и развития технологий Евгения Малявина, до конца 2026 года цена сохранится на уровне 90–100 долларов за баррель.
Эксперт Института технологий нефти и газа Ольга Орлова ожидает стоимость нефти марки Brent до конца года в диапазоне 85–95 долларов за баррель: «А в случае очередных сложностей с логистикой, например, повторной блокировки Ормузского пролива — выше 100 долларов».
Правда, по мнению Михаила Аткина, российские нефтяники не в полной мере могут воспользоваться благоприятной конъюнктурой из-за массы барьеров.
«Для российских компаний важна не только мировая цена Brent, но и фактическая цена реализации российской нефти с учетом логистики, структуры экспортных потоков и дисконтов. Поэтому изменение Brent не переносится на финансовый результат российских производителей один к одному», — отмечает Аткин.
Нефтяная адаптация
Возможностей для наращивания добычи при общем мировом дефиците сырья у российских производителей тоже немного. Минэкономразвития полагает, что объем добычи нефти в России в этом году останется на уровне прошлого года — 511 млн тонн.
Вместе с тем, по мнению Николая Дудченко, конечная цифра зависит от многих факторов, в том числе от развития ситуации на Ближнем Востоке и действий OПEК+ после окончания конфликта: «В течение нескольких месяцев страны будут восстанавливать свои объемы добычи. Вместе с тем для сдерживания снижения цен мы не исключаем дальнейшего принятия решений по квотированию добычи. В альтернативном сценарии, который, на наш взгляд, все же пока маловероятен, возможен развал сделки стран OПEК+, что будет означать ценовую войну. 511 млн тонн соответствует чуть более 10 млн баррелей в сутки. Так что мы полагаем, что итоговая цифра добычи может все же оказаться немного ниже прогноза Минэка».
Ольга Орлова среди факторов, влияющих на объем добычи в России, указывает еще и скорость адаптации компаний к европейским и американским санкциям: «Кроме того, нужно принимать во внимание инфраструктурные ограничения. Компании не могут произвести больше, чем позволяют их технические возможности. В особенности это касается переработки сырой нефти, объем которой снизился вследствие атак на нефтеперерабатывающие заводы. Бессмысленно выкачивать больше нефти, чем купили зарубежные партнеры или готовы принять НПЗ. И, наконец, это технологические препятствия. Они выражаются в истощении запасов и недостатке технологии для извлечения «трудной» нефти».
Михаил Аткин, однако, не видит угрозы в части производства сырья: «Для отрасли сейчас важно смещение акцента с увеличения объемов на технологическую эффективность. Компании будут больше инвестировать в цифровизацию месторождений, управление фондом скважин, диагностику оборудования и снижение эксплуатационных затрат».
И надо сказать, что нефтяники действительно продолжают вложения в технологии, в том числе и в Западной Сибири. В начале года на Салымской группе месторождений в Ханты-Мансийском автономном округе начала работу первая российская буровая установка нового поколения. Установка построена компанией «Газпром нефть» с применением блочно-модульных технологий, что позволило сократить время сборки и ускорить транспортировку оборудования в четыре раза.
При этом взрывного роста потребления нефти в мире не ожидается.
Николай Дудченко полагает, что от дефицита на среднесрочном временном треке рынок может постепенно перейти к профициту: «Это может быть в том числе связано с эрозией мирового спроса на нефть на фоне высоких цен на сырье».
По мнению Ольги Орловой, основной прирост по потреблению нефти придется на страны Азии: «В остальном мире снижение продиктовано замедлением экономики».
Михаил Аткин видит основания для расхождения между динамикой на разных временных горизонтах. По его предположению, в краткосрочной перспективе спрос остается чувствительным к экономическому циклу: «По последнему прогнозу Международного энергетического агентства (МЭА), мировой спрос на нефть в 2026 году может снизиться примерно на 1 млн баррелей в сутки, а в 2027 году — вновь вырасти примерно на 2 млн баррелей в сутки».
Но, по его мнению, говорить о быстром отказе мировой экономики от нефти преждевременно: «Черное золото остается критически важным сырьем не только для транспорта, но и для нефтехимии, производства полимеров, синтетических материалов и широкого спектра промышленной продукции».
На горизонте до 2030 года ситуация будет постепенно меняться. В этой связи эксперт ссылается на базовый сценарий МЭА, по которому мировой спрос вырастет примерно на 2,5 млн баррелей в сутки с 2024 по 2030 год.
Дави на газ
Тренды другого бюджетообразующего сектора — добычи газа оказались более сложными, чем нефтяного.
«Одновременно происходят перестройка экспортной географии России, рост конкуренции на рынке сжиженного природного газа (СПГ) и изменение структуры европейского спроса. Вступившее в силу регулирование ЕС предусматривает прекращение импорта российского СПГ до конца 2026 года, а трубопроводного газа — не позднее 30 ноября 2027 года», — указывает Михаил Аткин.
И тем не менее эксперты по итогам года находят основания для положительной динамики производства этого вида сырья. Аналитик ФГ «Финам» Сергей Кауфман в текущем году ожидает роста добычи газа в РФ до 690 млрд кубометров против 663 млрд кубометров 2025 году: «Во многом это связано с эффектом низкой базы. В прошлом году объем добычи был занижен теплым отопительным сезоном. В этом году погода зимой, наоборот, способствовала повышенному спросу на газ, что позволило восстановить добычу. Также позитивными факторами выступают рост экспорта СПГ на фоне постепенного увеличения поставок с подсанкционного «Арктик СПГ-2» и небольшое увеличение поставок в Среднюю Азию и по ведущей в Европу нитке Турецкого потока».
В среднесрочной перспективе ключевой задачей для России станет создание новых устойчивых экспортных маршрутов и увеличение внутреннего потребления газа.
«В этом контексте особое значение имеют расширение восточного направления, наращивание поставок в Китай, развитие газохимии и СПГ, а также повышение надежности газотранспортной инфраструктуры», — считает Михаил Аткин.
Евгений Малявин видит потенциал повышения потребления газа на внутреннем уровне за счет развития сегмента газомоторного топлива: «Перевод грузового автотранспорта и сельхозтехники на этот вид топлива может привести к стабилизации затрат и тем самым остановить повышение цен на бензин».
Продолжится и освоение новых месторождений. Так, Газпром готовит к вводу в эксплуатацию Харасавэйское месторождение на Ямале. Этот участок, наряду с Бованенковским, станет опорным месторождением Ямальского центра газодобычи.
В целом Михаил Аткин характеризует 2026 год для российского нефтегазового комплекса как год адаптации и перестройки.
«Нефтяная отрасль продолжает работать в условиях квот ОПЕК+ и меняющейся экспортной логистики, газовая — фактически перестраивает географию сбыта. В этих условиях конкурентоспособность будет определяться уже не только доступом к ресурсам, но и способностью компаний быстро адаптировать инфраструктуру, технологии и производственные процессы к новым условиям рынка», — итожит эксперт.