Низкие темпы роста противопоказаны российской экономике
Снижается ли негативное влияние антироссийских санкций? Жесткий ответ эксперта
фото пресс-служба УрФУ
Для запуска нового экономического цикла нужна не тонкая настройка отдельных элементов, а формирование стратегических целей
Российская экономика в 2026 году стартовала слабо. По оценке Минэкономразвития, за первый месяц года ВВП снизился на 2,1% в годовом сопоставлении. Какие факторы будут определять траекторию экономического развития в этом году? На эту тему «Эксперт-Урал» поговорил с директором Центра исследования экономической политики экономического факультета МГУ Олегом Буклемишевым.
Узкое поле для разгона
— Как вы оцениваете статистические данные января, есть ли вероятность реализации сценария рецессии в течение 2026 года?
— Да, такая вероятность есть. Но я бы не стал драматизировать статданные января. Во-первых, в этом случае нужно учитывать календарный фактор: в январе 2026 года было на 2 рабочих дня меньше, чем в январе 2025 года. Второй фактор — высокая база декабря, в последний месяц 2025 года ВВП вырос на 1,9% год к году.
Но в дальнейшем у промышленности весьма ограниченное пространства для разгона, потому что преуспевающих отраслей немного: это фармацевтика, химия, производство продуктов питания и еще пара-тройка секторов. Даже если рост возобновится, он будет узкий, в основном за счет отраслей, связанных с оборонно-промышленным комплексом. Но и в этом случае возможности ограничены, потому что вступает в силу бюджетный фактор. Эта часть экономики опиралась на госзаказ, а расходы бюджета ждет сокращение. При этом ужесточение бюджетной политики будет сопровождаться высокими ставками. Поэтому риски экономического спада весьма существенны.
— До сих пор динамику ВВП помимо оборонного сектора поддерживало потребление. Сохранится ли потенциал у этого источника?
— Таким темпами, как раньше, потребительский спрос вряд ли будет расти. Ситуация на рынке труда, которая поддерживала рост доходов, уже не такая жесткая, как год-два назад. Это видно по целому ряду индикаторов. В частности, заработные платы уже не растут высокими темпами. Компании, которые интенсивно искали персонал для развития новых производств, уже удовлетворили свой запрос. А дальнейшее расширение проблематично, потому что у бизнеса нет уверенности, что продукция найдет спрос. Соответственно, нет дополнительной потребности в персонале. Единственный потенциальный источник роста — за счет внешних факторов, экспорт ограничен санкционным давлением. Таким образом, экономика бежит по замкнутому кругу и не может набрать темп.
— Еще один источник — инвестиции. Можно ли на него рассчитывать?
— По итогам прошлого года инвестиции в основной капитал, по оценке Росстата, снизились на 2,3% после роста на 8,4% в 2024 году. И я не вижу предпосылок для восстановления роста капиталовложений. Основной ресурс инвестиций — это собственные средства предприятия, а компании сейчас недополучают прибыли, к тому же многие не видят перспектив для вложений капитала. На что рассчитывать предприятиям в будущем экономическом цикле? Это важнейший вопрос, на который ответа в данный момент пока нет.
Поэтому нас ждет инвестиционное замедление, и эта коллизия должна каким-то образом разрешиться. Если мы хотим выйти на новую стадию экономического роста, вопрос инвестиций мне представляется ключевым.
— Какова будет траектория денежно-кредитной политики?
— Всех обнадежил мягкий сигнал, который ЦБ дал на первом в 2026 году заседании совета директоров. Шансы на более быстрое снижение ставки есть, но они не очень сильно велики. И я бы супероптимистично в эту сторону не смотрел.
— Динамика снижения ставки зависит от инфляции. Как вы оцениваете влияние повышение НДС на цены?
— Я думаю, что это этот эффект уже реализован. И, по большому счету, никаких сюрпризов здесь не будет. На мой взгляд, гораздо важнее оценить влияние изменения системы налогообложения малого бизнеса и рост налоговой нагрузки на эту категорию. Для многих малых предприятий, находившихся на упрощенной системе налогообложения, переход на уплату НДС стал драматическим.
И очень хорошо, что правительство прислушалось к аргументам бизнеса. Минфин предложил освободить от НДС предпринимателей, работающих в сфере общепита по упрощенной и патентной системам налогообложения.
В будущем же нужно будет внимательно смотреть на малый бизнес и анализировать, как он отреагировал на ужесточение налогового режима. Главный вопрос — а дала ли налоговая новация дополнительные доходы казне?
Внешний контур
— Как отразится на российской экономике ближневосточный конфликт?
— Я бы не переоценивал его позитивный экономический эффект для нефтяной отрасли. Да, временно это приведет к росту цен на нефть, а это один из ключевых параметров для бюджета. Для России, несомненно, это плюс. С одной стороны, растет сама цена на нефть, с другой — определенное время ее можно будет продавать, не прибегая к дисконтам. Но ближневосточный кризис носит временный характер, а это означает, что ценовые последствия будут ограниченными.
Так что иллюзий строить не нужно. А в целом ситуация с нефтегазовыми доходами, по всей видимости, кардинально в этом году не изменится.
— Санкционная повестка в обществе стала слабее, говорит ли это о снижении негативного влияния санкций?
— Ни в коем случае. Они никуда не делись, санкции продолжают давить нас по капле. Какие-то страны вводят их по инерции. Да, внешне самого влияния не видно, но в реальности экономика несет большие потери.
С точки зрения экспортных возможностей, международного и технологического сотрудничества санкции оказывают по-прежнему негативное воздействие.
И на быстрое снятие ограничений рассчитывать не стоит. Больше десятка стран в санкционном давлении на Россию задействовано, а количество различных санкционных мер сегодня порядка 30 тысяч. Поэтому, даже если будет реализован сценарий постепенного снятия ограничений, это в любом случае еще на годы растянется. Но это не означает, что правительству не нужно работать над постепенным снятием санкций, следует тонко проводить эту политику.
С точки зрения экспортных возможностей, международного и технологического сотрудничества санкции оказывают по-прежнему негативное воздействие
— Кроме санкций по экспортерам бьет еще и крепкий рубль, есть основания для ослабления национальной валюты?
— Крепость рубля в текущей ситуации не связана с фундаментальными свойствами российской экономики или нашей валюты. Это отражение кривой действительности, к сожалению. И справиться с этим до сих пор ни правительству, ни Центральному Банку не удается. Хорошо, что ЦБ хотя бы прекратил продажу валюты, это уже шаг, изменение бюджетного правила тоже работает на эту задачу.
А выход искать нужно, потому что страдают от этого не только экспортеры. Потери несет и внутренняя индустрия, поскольку производство задавлено дешевым импортом, и далеко не всем компаниям под силу в нынешней ситуации конкурировать в этих условиях. Поэтому для конкурирующих с импортом я вижу даже большее негативное воздействие крепкого рубля, чем для экспортеров.
— В базовом сценарии Минэкономразвития РФ на 2026 год рост ВВП составит порядка 1,3%. А ваша оценка?
— Я думаю, что до процента не дотянем, скорее ближе к нулю. А это означает, что мы будем сильно отставать от мира.
— Но в последнее время риторика монетарных ведомств сводилась к целесообразности «мягкой посадки» экономики. Низкие темпы роста — это плохо или допустимо?
— Низкие темпы роста категорически противопоказаны российской экономике в ее нынешнем состоянии. Потому что слабая динамика ВВП означает не только снижение объемов производства, но и падение доходов у бизнеса и населения. Это приводит к подрыву потребительской и инвестиционной базы, то есть того, что и обеспечивает основу для будущего роста.
Тактика раскрепощения
— На какие механизмы можно опираться в дальнейшем для выхода на новый цикл экономического роста?
— Это очень большой и сложный вопрос. И здесь речь не идет о какой-то тонкой настройке. То есть само по себе снижение ключевой ставки, которого все так ждут, экономический рост не запустит. Правительству нужно самому понять и объяснить стратегическое видение людям и бизнесу. Нужно ответить на вопрос, какой мы видим нашу экономику. Один вариант — изолированная экономика, в этом случае мы по-прежнему развиваемся в условиях всевозможных ограничений. Или все-таки мы стремимся к тому, чтобы восстановить экспортный потенциал в ряде отраслей и инвестиционное сотрудничество. Тогда с кем мы в этом случае развиваем внешнеэкономические отношения?
Кроме того, важно понять, какой будет долгосрочная стратегия в части стимулирования со стороны бюджета. И все эти элементы нужно на стратегическом уровне обсуждать, а не просто подкручивать отдельные параметры, такая тактика ничего не даст.
— Какую роль может сыграть бизнес в разворачивании нового цикла роста, какая поддержка нужна со стороны государства на микроуровне?
— Все успехи устойчивости российской экономики последних лет — это заслуга в основном бизнеса на местах, который каждый раз приспосабливается к крайне тяжелым условиям. И сейчас очень важны с точки зрения государства усилия, которые позволят выстроить оптимальное регулирование. Нередко у нас чиновники занимают жесткую позицию, полагая, что они лучше знают, как строить и вести бизнес. Сейчас, наоборот, нужно больше либерализации. Бизнес доказал, что может развивать экономику страны. И теперь ему нужно своего рода раскрепощение. Необходим баланс интересов государства и бизнеса, а не постоянное тотальное, а нередко просто недодуманное ужесточение везде и во всем.