Стать сложным

О стратегии развития Екатеринбурга

Муниципалитеты мира переживают эпоху смены парадигм развития. У Екатеринбурга есть шанс оседлать новую волну и встроиться в сеть глобальных городов. Успех будет зависеть от двух факторов — как много капитала накопит город и как быстро сможет запустить его в оборот.

Журнал и аналитический центр «Эксперт-Урал» завершают серию публикаций, посвященную нашему видению стратегии развития Екатеринбурга. В итоговом докладе мы на основе мнений зарубежных и отечественных экспертов в сфере городского развития постараемся ответить на вопрос, как столица Среднего Урала может вписаться в когорту даже не мировых, а глобальных городов. Такое целеполагание может показаться некоторым читателям надуманным. Однако мы уверены, что только оно способно задать новый импульс развития.

В двух первых материалах серии мы подробно рассматривали проблемы пространственного развития крупнейшего города Урала, его взаимоотношений с близлежащими населенными пунктами и привлекательности для инвесторов (подробнее см. «Моя прелесть» , «Э-У» № 27 от 08.07.2013 и «Город-пылесос» , «Э-У» № 28 — 31 от 15.07.2013).

Отметим, что для обсуждения стратегии развития Екатеринбурга мы организовали три площадки — два круглых стола и панельную дискуссию в рамках международной выставки и форума «Иннопром-2013». О поддержке нашей инициативы и готовности работать с результатами доклада со стороны региональных властей уже заявил вице-губернатор Свердловской области Яков Силин.

Один не воин

Понятие глобального города впервые было введено в оборот еще в конце XIX века: в 1886 году Патрик Гедесс в журнале The Illustrated London News назвал так Ливерпуль, в котором, по его мнению, проходило слишком много деловых встреч. Однако в более-менее разработанном виде этот термин предстал только в 90-е годы XX века в работах профессора социологии Чикагского университета Саскии Сассен. Она сформулировала ряд гипотез, с помощью которых удалось систематизировать данные и создать теорию модели глобального города.

Во-первых, по мере увеличения географического разброса экономической деятельности крупнейших компаний значение их центральных функций (стратегическое управление, координация, облуживание, финансирование всей системы операций) растет. Во-вторых, в определенный момент эти функции становятся настолько сложными, что транснациональные корпорации (ТНК) предпочитают передавать их часть (бухгалтерию, пиар, программирование, телекоммуникации и т.п.) на аутсорсинг специализированным сервисным компаниям. В-третьих, сервисные компании, вовлеченные в наиболее глобализированные рынки, также размещаются в крупных и крупнейших городских центрах, используя эффекты агломерирования. Сложность услуг, которые требуется произвести, неопределенность в секторах, где действуют аутсорсеры, возрастающее значение скорости в сделках — все это дает новый импульс к развитию мегаполисов. Соединение компаний, талантов, экспертиз в огромном числе специализированных отраслей приводит к тому, что по набору функций городская среда становится похожей на информационный центр.

Таблица. 20 крупнейших агломераций мира

В-четвертых, чем больше функций передает ТНК на аутсорсинг, тем проще становится выбор места размещения ее штаб-квартиры. Из этого следует, что преимуществами глобального города пользуется прежде всего высокоспециализированный и высокоинформатизированный сектор услуг. Эта гипотеза кажется нам исключительно важной. Дело в том, что она входит в резонанс с широко распространенным мнением: глобальный город от неглобального отличает число штаб-квартир. Сегодня это так, спорить не будем. Но скорее всего, у ТНК пока просто нет альтернатив: в мире практически отсутствуют страны с повсеместно развитой инфраструктурой.

В-пятых, сервисные компании должны предлагать глобальное обслуживание, что предполагает наличие у них филиалов или развитие других форм географического сотрудничества. Результат — усиление межграничных связей и создание транснациональных сетей городов. Экономические достижения участников этих урбанистических систем все более отрываются от региональных и даже национальных экономик. Отсюда еще один крайне важный вывод: не существует единичных отдельно взятых глобальных городов — в этом их резкий контраст с бывшими столицами империй. «Сети могут проходить через определенную совокупность глобальных городов, — пишет Саския Сассен. — Оборот золота будет отличаться от оборота нефти, а оборот фьючерсных рынков — от основных сетей валютной торговли. Некоторые населенные пункты, участвующие в этом процессе, могут обладать высокоспециализированными функциями глобальных городов, но таковыми не являться. Примеры — Куала-Лумпур (важный фьючерсный рынок) и Сингапур (крупный центр валютной торговли). Ведущие глобальные города желают заполучить как можно более широкий диапазон проходящих через них специализированных цепей. Но в то же время они не стремятся связаться со всеми составляющими мировой экономики, нацеливаясь на обслуживание определенного набора рынков и фирм. Глобальный город — это функция международной сети стратегических площадок».

И последняя, как нам кажется, важная гипотеза — высокая степень сосредоточения квалифицированных профессионалов и высокоприбыльных сервисных компаний в крупнейших городах ведет к усилению в них территориального и социально-экономического неравенства.

Держаки цивилизации

Классификаций и рейтингов глобальных городов западная наука создала множество. Одной из наиболее удачных нам кажется работа think tank’а под названием Globalization and World Cities Research Network (GAWC), созданного в департаменте географии британского Университета Лафборо. Эта команда исследователей присваивает городам ранг на основе оценки их функций в сфере четырех услуг: бухгалтерского учета и аудита, рекламы, финансов и банков, страхования. В зависимости от суммы набранных баллов все населенные пункты делятся на пять групп: альфа, бета, гамма, обладающие высоким потенциалом и формирующиеся. Каждая из трех первых категорий делится на подкатегории (см. таблицу «Рейтинг глобальных городов GAWC»). Лондон и Нью-Йорк на протяжении десяти лет остаются наиболее интегрированными в глобальную экономику мегаполисами (им присвоен класс «альфа ++»). Среди трех сотен городов, попавших в список GAWC, всего два российских — Москва (альфа) и Санкт-Петербург (гамма).

Еще один проработанный и аргументированный рейтинг — Global Cities Index (GCI), впервые опубликованный журналом Foreign Policy в 2008 году. Он составлен в сотрудничестве с консалтинговой компанией A.T. Kearney, исследовательским институтом The Chicago Council on Global Affairs, Саскией Сассен и другими учеными. Исследователи пытаются определить, как глобальные города распространяют экономическое, политическое и культурное влияние, ценности и идеи в мире. Города оцениваются по 25 критериям, объединенным в пять групп. Первая — уровень деловой активности: количество штаб-квартир компаний, входящих в список Fortune Global 500; размеры фондовых и товарных рынков; количество предлагаемых бизнес-услуг; объемы внешнеторговых потоков через город; количество отраслевых и экономических конференций, которые в нем проходят.

Вторая группа — человеческий капитал: количество университетов города, входящих в число ведущих вузов мира; число иностранных студентов; количество международных школ начального и среднего уровня; доля населения с высшим образованием; доля населения иностранного происхождения.

Третья группа — информационный обмен: количество корреспондентских пунктов СМИ глобального значения; объем международных новостей в ведущих местных СМИ; информационная и коммуникационная инфраструктура, проникновение широкополосного доступа в интернет и т.д.

Четвертая группа параметров оценивает культурный уровень: количество принимаемых городом иностранных туристов; число музеев, театров, концертных и выставочных залов, других культурных учреждений мирового уровня; количество международных спортивных соревнований; кулинарное разнообразие в общественном питании.

Наконец, пятая группа — политический вес города: число иностранных посольств, консульств, представительств международных организаций; количество международных конференций, проводимых в городе; количество политологических институтов мирового значения; оценка участия города в международной политической сфере.

В лидерах все те же — Нью-Йорк, Лондон, Париж, Токио, Гонконг. В число 66 городов, которым в 2012 году присвоен индекс, от России вошла только Москва (19 место, подробнее см. «Топ-20 городов согласно Global Cities Index 2012»). 
Глобальные города обладают огромной экономической мощью. В совокупности ВРП первой десятки агломераций — это 9,2 — 9,5% мирового ВВП (всего в мире статусом города обладают больше 2,5 млн населенных пунктов). Впереди планеты всей Токио и Нью-Йорк — 1,52 и 1,21 трлн долларов соответственно. 

Таблица. 20 крупнейших авиамегаполисов мира по итогам 2012 года

 
А теперь соотнесем позиции некоторых городов в рейтингах GAWC и GCI и в таблицах, посвященных населению и количеству штаб-квартир. По числу жителей, например, глобальные Париж и Гонконг не входят даже в топ-20, Нью-Йорк находится лишь на восьмом месте, а Лондон — на 18-м.

По количеству штаб-квартир транснациональных корпораций мировой лидер — Пекин. Однако в списке GCI он только на 14 месте, при этом за четыре года опустился на две позиции. С Гонконгом наоборот: штаб-квартир компаний из Global-500 всего четыре, а по GCI он пятый. То есть сеть глобальных городов включает не только крупнейшие мегаполисы с большим количеством штаб-квартир ТНК.

Найти место

И это исключительно позитивный для Екатеринбурга вывод. Крупнейший город Большого Урала вряд ли когда-нибудь сможет нарастить число жителей хотя бы до 5 миллионов и завлечь десяток другой штаб-квартир компаний из Global 500.

Оптимизм вселяет и еще одно утверждение Саскии Сассен: «В моем представлении, нет никакого фиксированного числа глобальных городов. Оно зависит в сущности от двух параметров. Во-первых, от того, сколько стран откажутся от регулирования экономики и приватизируют госсектор (чтобы было что предложить международным инвесторам). Во-вторых, от активности, с которой национальные и иностранные фирмы и рынки превращают конкретный город, обычно считающийся деловым центром, в основную точку приложения усилий».

Сразу обозначим нашу позицию: Екатеринбургу в обозримом будущем не удастся стать на один уровень с Лондоном, Нью-Йорком и мегаполисами из группы «альфа +». Сравним хотя бы ВВП на душу населения: у Лондона — 52 тыс. долларов, у Парижа — 53,2 тысячи, у Нью-Йорка — 56, у Сингапура — почти 63. У Екатеринбурга с 11 близлежащими городами, по подсчетам Института комплексного развития территории (Москва), — 18 тысяч. Тем не менее, мы уверены, что столица Среднего Урала может попытаться встроиться в глобальную сеть, став провайдером некоторых специализированных услуг.

Агломерация

Как мы писали ранее, нам кажется очевидным, что Екатеринбург не может развиваться в отрыве от 11 относительно крупных городов-спутников (это Арамиль, Верхняя Пышма, Березовский, Среднеуральск, Первоуральск, Сысерть, Полевской, Ревда, Заречный, Дегтярск, Белоярский, суммарно — 584,5 тыс. человек). Наша гипотеза подтверждается мировым опытом: все глобальные города предстают в виде мощных агломераций.

Агломерационный эффект неплохо изучен: издержки промпредприятий и инфраструктурные ограничения снижаются, спектр возможностей на рынках труда и сбыта продукции расширяется. Следствие данного эффекта, судя по разнообразным исследованиям, — прирост производительности труда на 3 — 8%. В пределах городских агломераций даже коровы доятся лучше, и это не шутка. Обобщим: когда муниципалитеты взаимодействуют, возникают эффекты, связанные с двумя основными механизмами — специализацией и диверсификацией, развитием большего урбанистического разнообразия. 

Ведущий научный сотрудник Института анализа предприятий и рынков Высшей школы экономики Ксения Гончар считает екатеринбургскую агломерацию зрелой. Столица Среднего Урала с соседствующими 12 муниципалитетами объединена как минимум рынком труда, а с некоторыми — и рынком недвижимости. Тем не менее этот ресурс недоиспользован.

— Принципиальное ограничение — не амбиции маленьких и больших городов, а несвязанность территорий, — уверена Ксения Гончар. — 2,2 млн потребителей гораздо лучше, чем 1,4 млн потребителей. В России вошло в привычку говорить о том, что иностранные или федеральные инвесторы ориентируются на дружественную деловую среду. Мы проанализировали пространственные решения зарубежных компаний и выяснили, что главными притягательными силами для них являются размер и структура рынка, а главной отталкивающей — расстояние. 

На наш взгляд, потенциал агломерации зависит не только от внутренней связанности, но и от внешней коммуникации. Все глобальные центры располагают, как правило, несколькими аэропортами: у Лондона их шесть, суммарный пассажиропоток — 135 млн человек; показатели нью-йоркских JFK, LaGuardia и Newark — 109,4 миллиона; двух токийских — 99,6. Почти половина ежегодного объема международных пассажирских авиаперевозок Нью-Йорка приходится только на десять городов, на Лондон, Париж и Токио — около четверти. На этом фоне 3,8 млн пассажиров аэропорта Кольцово — мизер.   

Для решения проблем городам екатеринбургской агломерации стоит пересмотреть структуру управления. Наш концепт таков: на начальном этапе развития необходимо внедрять договорную модель. Ее суть — в создании межмуниципального координационного совета и отраслевых комиссий, не имеющих властных функций, но разрабатывающих общую стратегию развития города-ядра и его спутников. Любые действия в рамках этой системы предпринимаются после заключения соглашений. 

На втором этапе логично сформировать более устойчивую модель двухуровневого управления. Эта система предполагает сохранение местных администраций и создание надмуниципального органа, решающего вопросы развития Большого Екатеринбурга. Заострим внимание на том, что мы никоим образом не поддерживаем идею административного присоединения к Екатеринбургу его городов-спутников. На наш взгляд, в решении вопросов пространственного развития и управления агломерацией должен присутствовать и третий актор — субъект федерации (очевидно, что формирование мегаполиса, аккумулирующего минимум половину населения Среднего Урала, должно входить в сферу интересов региональной администрации). И в этом плане важно устранить конфронтацию екатеринбургских и свердловских властей, которая существовала с середины 90-х и исчезала лишь однажды, в 2007 — 2009 годах во время подготовки к саммитам ШОС и БРИК. Регион, вероятно, к диалогу готов. Аргумент «за» — 20 млрд рублей, которые по программе «Столица» выделят на развитие города из областного бюджета.

Деловой центр

Глобальные города насквозь постиндустриальны. В Лондоне, Нью-Йорке и Париже, по данным Brookings Institution, доля промышленности в структуре как занятого населения, так и стоимости ВВП, не превышает 7%, хотя еще несколько десятилетий назад составляла не менее трети. Из элитного ряда выбивается разве что Токио с долей индустрии в ВВП 14,5%. Однако этого явно недостаточно, чтобы назвать его экономику индустриальной. В то же время глобальные города являются мощными финансовыми центрами (доля услуг и финансового сектора в ВВП — 30 — 48%).

Структуру ВВП Большого Екатеринбурга просчитать на данном этапе не представляется возможным: официальная статистика цифрами не обладает, консалтинговые агентства даже попыток подобных исследований не предпринимали. 

Однако с уверенностью можно сказать, что Екатеринбург в обозримой перспективе вряд ли способен превратиться в сугубо креативный город. Оторвать его от индустрии было бы неверно. Мы полагаем, что в рамках агломерации промышленные объекты должны быть перемещены на ее периферию. Обратим внимание на один ограничитель: мировой опыт показывает, что пределом позитивного проявления агломерационного эффекта является радиус 50 км.

Крайне важной составляющей стратегии развития Большого Екатеринбурга является создание новых зон размещения бизнеса, так называемых индустриальных парков — площадок с полностью подготовленной инфраструктурой. Должны ли они быть специализированными? Этот вопрос пока открыт. Мировой опыт не дает на него четкого ответа, предоставляя успешные образцы обеих моделей. По словам Якова Силина, сегодня на территории екатеринбургской агломерации идет работа по трем индустриальным паркам: около аэропорта Кольцово, в Белоярском районе и районе Новосвердловской ТЭЦ (в России сегодня, по данным Ассоциации индустриальных парков зарегистрировано всего 80 площадок, из них рабочих — всего 36).

Главный камень п