Понять загадочную китайскую душу
Андрей Русаков: «В вопросе инвестиций только один критерий — окупаемость. Причем окупаемость должна быть выше, чем в Китае. Если такое условие выполняется, то китайцы идут на инвестиции» / Фото: из личного архива Андрея Русакова
Чтобы успешно работать с партнерами из КНР, российскому бизнесу следует изучить специфику китайского менталитета, значительно отличающегося от европейского
Какие вызовы повлек за собой восточный поворот, чем обусловлен слабый поток китайских инвестиций в российские регионы, что должны учитывать наши компании, пытаясь выйти на рынок Поднебесной, в интервью нашему изданию рассказал директор Центра европейско-азиатских исследований Андрей Русаков.
Восточный вектор — всерьез и надолго
— Как вы оцениваете сегодняшний уровень экономических отношений России и Китая?
— Считаю, что эти отношения находятся на самом верхнем уровне за последние тридцать лет. Конечно, они испытываются на прочность после событий 2022 года и введения жестких антироссийских санкций. Для многих компаний, занимающихся внешнеэкономической деятельностью, это стало неприятным сюрпризом. Часть предприятий, расположенных в европейской части нашей страны, была ориентирована на работу с Евросоюзом. После закрытия экономических границ на западном направлении возник так называемый «восточный поворот».
Но такой поворот повлек за собой серьезные вызовы. Во-первых, логистика. Транспортное плечо в Китай в семь раз больше, чем в ЕС. К тому же пропускная способность Транссиба, нашей базовой железнодорожной магистрали на восточном направлении, оказалась сильно ограниченной. Поэтому сейчас перед нашим правительством стоит задача модернизации Восточного полигона, формирование нового транспортного каркаса в азиатском направлении.
Еще один важный вызов связан с международными расчетами. У Китая хорошо выстроена финансовая инфраструктура для работы с Ираном в обход санкций. Нечто подобное создается и для работы с Россией. Крупные банки КНР с нами стараются не сотрудничать, поскольку зависят от доллара и евро. Но в Поднебесной есть масса мелких региональных банков, которые специализируются исключительно на торговых операциях с российскими компаниями, им вторичные санкции не страшны. Плюс дочерние банки на территории Китая открывают крупнейшие российские финансово-кредитные организации, например ВТБ.
Кроме того, в настоящее время развивается BRICS Pay — система международных платежей, разработанная российским Центробанком и Минфином России для государств-членов БРИКС и презентованная на саммите БРИКС в Казани в октябре 2024 года. Это торговля на основе национальных валют, без использования долларов и евро. Насколько успешно она тестируется или уже используется, по понятным причинам не разглашается.
На мой взгляд, восточный разворот России — всерьез и надолго. Это следует учесть бизнесу. Значит, должны формироваться новые транспортные коридоры, предсказуемая валютная система конвертации и всего остального. Пока эти механизмы находятся только в стадии становления.
— Как на этом фоне развиваются экономические отношения с Китаем уральских и сибирских субъектов РФ?
— Несколько лет назад из российских регионов ушли западные бренды, которые ранее не позволяли зайти сюда китайским компаниям, используя более мощные маркетинговые подходы. После этого китайцы из чисто прагматических соображений стали пытаться занять освободившиеся рыночные ниши.
Не везде это получилось, поскольку в рамках импортозамещения стал активно развиваться российский бизнес. Но по многим товарным позициям это удалось, например, в продаже китайских автомобилей и ряда промышленного оборудования.
Однако с точки зрения китайских инвестиций властям российских регионов хотелось бы большего. Тут важно понимать особенности экономики КНР, где производится абсолютно всё. Плюс колоссальный эффект масштаба. Китайскому бизнесу просто невыгодно что-то строить у нас, нанимать персонал, соответствовать каким-то обязательным требованиям надзорных органов. Ему проще привезти, потому что эта вещь будет дешевле.
В вопросе инвестиций только один критерий — окупаемость. Причем окупаемость должна быть выше, чем в Китае. Если такое условие выполняется, то китайцы идут на инвестиции. Например, в аграрном секторе, участвуют в капитале российских нефтяных и газовых компаний, но в незначительной степени.
Учиться понимать китайских партнеров
— Опасения, что китайцы к нам придут и все захватят, безосновательны?
— «Все захватить, отобрать у соседа» — это европейская логика. Китай всегда жил в пределах своего ареала и не особо выходил за эти пределы. Стратегии китайского бизнеса основаны на спокойствии и осторожности, без радикальных шагов.
Кстати, у российского бизнеса не было опыта работы с китайскими партнерами, потому что у нас бизнес-школы были ориентированы на американские и европейские стандарты менеджмента, которые совершенно неприменимы для работы в Китае.
В отношении Китая есть много стереотипов. Например, что Коммунистическая партия Китая оказывает большое влияние на экономику. Но по факту в США государство оказывает влияние на бизнес в гораздо большей степени.
Нашему восточному повороту не очень много времени, поэтому работе с китайскими инвесторами необходимо учиться.
— Какие же все-таки стимулы имеются для развития двусторонней торговли и инвестиций?
— Самый главный стимул в том, что Россия и Китай не выступают экономическими конкурентами друг другу. Наоборот, мы дополняем друг друга. Например, Китай нуждается в наших углеводородах, ряде важных технологий, в том числе по использованию мирного атома. Со своей стороны, Поднебесная готова предложить промышленное оборудование и разработки, которые пока не удается импортозаместить, например, в сфере микроэлектроники и искусственного интеллекта.
Следует признать, что китайская модель, основанная на расширении мирового экспорта, достигла своего пика. На планете уже просто не растет число потребителей. Поэтому руководство КНР ставит задачу расширения внутреннего спроса. Там решена проблема бедности, не осталось бедных людей, это гигантское достижение. Поэтому российский бизнес может рассчитывать на этот спрос. И в маркетинговых стратегиях практически всех наших компаний, занимающихся внешнеэкономической деятельностью, китайский рынок значится как цель номер один.
Давайте еще не забывать, что Китай накопил 4 триллиона долларов золотовалютных резервов. Эти деньги китайцы пристраивают, инвестируя в страны Азии, Африки и Латинской Америки. Мы также можем вполне на них претендовать.
Китай активно идет на сотрудничество с нашей страной, расширяя в крупнейших городах России сеть своих генеральных консульств, организуя выезды для российского бизнеса, работая с нашими институтами развития, такими как особая экономическая зона «Титановая долина».
В принципе, китайским инвесторам интересно работать в России, выпуская некоторые объемы товаров для регионального рынка, где имеется местное сырье и четкий спрос. Но не на экспорт в Китай, потому что, повторюсь, такая продукция будет стоить дороже той, что произведена в КНР. Возможно, за исключением продуктов питания. Агроэкспортом в Китай сейчас заинтересовались и многие российские компании. Этому активно содействует Российский экспортный центр.
Навстречу миллиарду потребителей
— По каким еще направлениям может усиливаться экономическое взаимодействие с Китаем на Урале и в Сибири?
— Если взять нашу Свердловскую область, то здесь остаются базовыми такие традиционные направления, как металлургия, машиностроение и логистика. Из глобальных планов: есть надежда, что через Урал и Сибирь пройдет высокоскоростная железнодорожная магистраль, которая соединит Москву, Казань, Екатеринбург, Иркутск и в перспективе будет сопряжена с китайскими ВСМ — самой большой сетью в мире.
На региональном уровне министерства стали активно помогать нашему бизнесу работать с Китаем. Экономические контакты дополняются и культурными. Например, в Уральской государственной консерватории 20% студентов — граждане КНР, причем учатся на русском языке.
Если же вернуться к теме китайских инвестиций в российские регионы, то они будут очень точечными, с небольшим объемом, может быть, до нескольких миллионов долларов. Речь не идет о перспективе масштабных вложений. Конечно, у китайской стороны есть определенные интересы к нашим критическим технологиям, стратегическим отраслям, но мы туда их не пускаем. Это вопрос национальной безопасности.
Важным шагом в развитии двустороннего сотрудничества России и Китая стало введение безвизового режима при посещении обеих стран. Это облегчит бизнес-контакты. Но наши компании должны хорошо представлять себе китайский рынок и китайский менталитет, понимать загадочную китайскую душу. В школах и университетах мы получали европоцентричное образование и не проходили китайскую литературу.
Да, Китай — это огромный рынок, больше миллиарда платежеспособных потребителей. Но туда кто только не пытается зайти — и американцы, и европейцы, и компании из республик бывшего СССР. Чтобы успешно работать в Поднебесной, российский бизнес должен быть готов к такой конкуренции и к тому, чтобы хорошо представлять себе всю специфику этого рынка.
