Российская экономика встает на паузу

Эксперты выдали прогноз для отечественной экономики: фрагментарный слабый рост

Иллюстрация сгенерирована нейросетью

Оснований для рецессии пока нет, наиболее вероятный сценарий на ближайшие годы — фрагментарный слабый рост

Российский ВВП весь прошлый год держался хоть и на низких показателях, но в положительной зоне.

С начала этого года экономика начала демонстрировать спад. В январе, по уточненной оценке Минэкономразвития, ВВП снизился на 1,8%, в феврале — на 1,1%. Правда, март экономика завершила с ростом на 1,8%. Но в целом по итогам первого квартала Росстат зафиксировал снижение на 0,2%. 

В мае Минэкономразвития скорректировало прогноз на ближайшую трехлетку. 

Идем на снижение

Ведомство не видит оснований для дальнейшего снижения, но считает, что динамика будет ниже предыдущих оценок. Ранее в прогнозе на 2026 год закладывался рост ВВП на 1,3%, сейчас ведомство говорит, что экономика вырастет всего на 0,4%.

В 2027 году Минэк видит динамику на уровне +1,4%, она вдвое ниже сентябрьских оценок (+2,8%). В 2028 году экономике пророчат рост на 1,9% против 2,5% ранее. Изменить свой взгляд на будущее министерство заставили три обстоятельства. Во-первых, прогнозируемое, по его мнению, ухудшение конъюнктуры на рынке нефти в будущем. Во-вторых, более медленное снижение ключевой ставки. На апрельском заседании ЦБ повысил диапазон среднего значения индикатора: вместо 12–13% в этом году он составит 14–14,5%.

И наконец, это более выраженное замедление инвестиционной активности. Минэк считает, что в этом году инвестиции в основной капитал снизятся на 1,5% в годовом выражении против прежних оценок в полпроцента. 

Фрагментарный рост

Между тем промышленность начала уходить в депрессию уже в прошлом году и продолжила падать в текущем. В январе, по данным Росстата, выпуск снизился на 0,8%, в феврале — на 0,9%.

Правда, Минэкономразвития по этому поводу не испытывало тревоги, объясняя снижение календарным фактором: в январе 2026 года было на два рабочих дня меньше, чем в январе 2025 года.

Мартовские данные Росстата говорят о возвращении промышленного производства к росту: выпуск за месяц вырос на 2,3% в годовом значении. В целом же за первый квартал промышленность продемонстрировала незначительный рост на 0,3%, но при этом обрабатывающие производства, державшие прежде роль драйвера, сократились на 0,7%.

По оценке аналитика по макроэкономике УК «Ингосстрах-Инвестиции» Александра Иванова, на самом деле подавляющее большинство отраслей обработки развиваются ниже уровня прошлого года, поэтому для понимания происходящего проще посмотреть на тех, кто еще рос в первом квартале.

«Это производство лекарственных средств и материалов (+11% в годовом проставлении), производство компьютеров, электронных и оптических изделий (+5,2%), прочие транспортные средства и оборудование (+25%). В основном это отрасли, ориентированные на госзаказ и так или иначе связанные с поддержанием обороноспособности страны. Большая часть отраслей, ориентированных на гражданский спрос, в минусе в сравнении с аналогичным периодом прошлого года. Поэтому цифра –0,7% довольно лукавая: в одной части экономики все идет довольно бодро, в другой — сильное охлаждение, и уже давно», — объясняет эксперт.

По оценке аналитика Freedom Finance Global Владимира Чернова, сильнее всего просели отрасли, завязанные на инвестиционный и строительный спрос: «Мы видим снижение в металлургии на 8,4%, стройматериалов — на 7,5%, в производстве одежды на 7,7%, а в выпуске автотранспортных средств, прицепов и полуприцепов — на 2,3%».

По мнению эксперта, главная проблема — высокая ставка, что сдерживает кредитование, инвестиции и спрос на товары длительного пользования. И это тоже отражается в статистике, порождая эффект по цепочке: «Строительный сектор после сильных лет охлаждается, а это сразу бьет по металлу, стройматериалам, мебели и части машиностроения».

Доцент кафедры Стратегического и инновационного развития факультета «Высшая школа управления» Финансового университета при Правительстве РФ Михаил Хачатурян к числу факторов, вызвавших относительное снижение в обрабатывающих отраслях, относит рост затрат на логистику, сырье, а также сохраняющийся кадровый дефицит.

«При этом обрабатывающие отрасли находятся в состоянии структурной трансформации, когда рост концентрируется в приоритетных сегментах — фармацевтика, электроника, производство прочих транспортных средств и оборудования», — обращает внимание эксперт.

Однако расчеты исследовательских групп говорят о более сильной просадке промсектора в I квартале. Расхождение связано с разными методиками измерения сезонного и календарного факторов.

Россия снова сможет вступить в фазу активного экономического роста только после 2030 года

По оценке ЦМАКП, после небольшого увеличения в декабре 2025 года произошла резкая коррекция вниз, а в феврале-марте фиксируется лишь незначительное восстановительное увеличение. ЦМАКП в марте оценил выпуск в 99,4% от уровня IV квартала прошлого года.

В ЦМКАП в целом считают, что более объективную картину оценки текущей тенденции дает анализ тренда — помесячного или поквартального изменения интересующего показателя с устранением сезонного фактора. Эти расчеты говорят о том, что среднемесячный темп промышленного производства снизился в первом квартале на 0,2%, по данным Росстата — вырос на 0,2%.

Профессор МГУ Наталья Зубаревич полагает, что данные одного квартала не являются основанием для выводов, анализировать нужно на длинном горизонте: «Но общая картина говорит о том, что текущий год будет значительно сложнее прошлого».

Об ухудшении говорят и другие индикаторы. Основатель Atomic Capital Александр Зайцев обращает внимание на индекс деловой активности (PMI) в промышленности: «Он остается ниже отметки 50 уже 11 месяцев подряд, и в апреле снизился до 48,1 пункта. А это указывает на продолжение сокращения деловой активности: падают объемы производства, снижаются новые заказы и ускоряется сокращение занятости».

Уральский промландшафт

Урал и Западная Сибирь демонстрируют относительную устойчивость промышленного сектора. За первые три месяца из десяти субъектов промышленный выпуск вырос в семи. Хотя и здесь картина фрагментарная. Наибольшую динамику показали Ямало-Ненецкий автономный округ (+5,1%), Башкирия (+3,8%). В тройке лидеров по-прежнему остается и Курганская область (+2,6%).

Вниз экономику уральских территорий, как и по всей стране, тянет добыча, хотя в последнее время положение сектора чуть улучшилось. 

По оценкам авторов апрельского доклада «Уральская экономика: комментарии ГУ», предприятия нефтегазового сектора, с одной стороны, отмечают положительное влияние конъюнктуры: «Сказывается рост мировых цен, снижения дисконтов и сокращения объема уже отгруженной на танкеры, но не реализованной нефти. В то же время перспективы увеличения физических объемов экспорта остаются слабыми из-за логистических проблем».

Поддерживает экономику уральских регионов ОПК, что отражается в статистике обрабатывающих производств. Наиболее заметно в первом квартале обработка выросла в Удмуртии (+7,9%) и Башкирии (+6,7%). Рост сектора в ЯНАО на 12,5% — это скорее эффект базы.

Тяжело приходится территориям с внушительным объемом металлургических производств. А таких на Урале достаточно. За первый квартал 2026 года в годовом сопоставлении объемы выпуска металлургического производства сократились в Курганской области (–26,7%), Оренбуржье (–22,1%), Башкирии (–19,2%), Прикамье (–17,4%), Свердловской (–16,2%) и Челябинской (–9,9%) областях.

По оценкам аналитиков Банка России, в отрасли продолжается снижение выпуска, но тенденции по сегментам неоднородны: «Небольшой восстановительный рост в январе-феврале был отмечен только в производстве труб и полых профилей. Относительно благоприятная ценовая конъюнктура в производстве цветных металлов и изделий из них помогла поддержать выпуск в Свердловской области на уровне, сопоставимом со средними значениями 2025 года. В то же время крупнейшие металлургические заводы, выпускающие чугун, сталь и прокат, метизы и крепежные изделия, сообщали о снижении загрузки мощностей, увеличении сроков расчетов по операциям с контрагентам и ухудшении финансового положения».

Ряд предприятий сектора заявляют о сжатии объемов капиталовложений. Так, отложены проекты по строительству новых металлургических мощностей в Пермском крае и ХМАО.

«Основными причинами сокращения выпуска остаются снижение спроса, как внешнего, так и внутреннего, в том числе со стороны нефтегазового сектора, строительства, гражданского машиностроения; высокий уровень запасов на складах дилеров и конкуренция со стороны иностранных производителей», — объясняют авторы доклада.

Бизнес под давлением

В целом же весь бизнес в регионах ощущает давление высокой ставки, крепкого рубля и дефицита кадров. На эти барьеры, в частности, указали спикеры инвестиционного форума ВТБ «Россия зовет!» в Екатеринбурге. По словам генерального директора ГК «КОРТРОС» Станислава Киселева, стоимость проектного финансирования по новым стройкам уже в 3–4 раза выше, чем по ранее реализованным объектам: «Это добавляет до 15 тысяч рублей на квадратный метр в региональных проектах».

А крепкий рубль ограничивает развитие экспортно ориентированных компаний.  

Так, по словам генерального директора «Конти-Рус» Павла Строгонова, его компания поставляет продукцию почти в 30 стран: «Раньше это направление обеспечивало треть выручки, но укрепление рубля фактически обнулило доходность экспортных поставок. В последние два года мы рассматриваем экспорт скорее как благотворительность. Но отказаться от него тоже нельзя, иначе мы потеряем свой рынок и освободившееся место немедленно займут конкуренты».

Оснований для возвращения промышленности статуса драйвера эксперты не находят. Как и в прошлом году, мы увидим фрагментарную картину.

«С большой вероятностью продолжит замедляться строительство, что потянет вниз черную металлургию и производство стройматериалов. Вероятно, продолжится охлаждение в производстве одежды: госзаказ снижается, а спрос населения удовлетворяется растущим импортом из Азии. Но с учетом высоких цен на нефть можно ожидать оживления добычи», — полагает Александр Иванов.

Хотя некоторые эксперты все же находят факторы возможного роста сектора.

Прогноз Минэкономразвития на следующие два года кажется рынку чересчур оптимистичным  

По мнению руководителя отдела макро­экономического анализа ФГ «Финам» Ольги Беленькой, рост продолжится в отраслях, связанных с военными заказами, и в производстве лекарств: «Кроме того, в этом году поддержку получит производство удобрений на фоне их дефицита в мире из-за перекрытия Ормузского пролива, через который проходило около 1/3 морской торговли удобрениями».

 По мнению аналитиков ПСБ, рост промышленности будет поддержан частичным восстановлением добычи, в том числе за счет улучшения условий сбыта российской продукции на экспорт и расширением выпуска в отраслях обработки, ориентированных на конечный спрос и ОПК: «Продолжится увеличение добавочной стоимости, созданной в сельском хозяйстве, финансовом и ИТ секторах, а также стартует восстановление в транспорте, оптовой торговле и управлении недвижимостью».

Михаил Хачатурян допускает рост обрабатывающей промышленности по итогам 2026 года в пределах 1,5–1,9%: «Основанием этого служит резкое изменение внешнеэкономической конъюнктуры, рост спроса как на традиционные товары российского экспорта, так и на несырьевые экспортные товары».

Потребление сжимается

К сожалению, выдыхается основной импульс прошлых лет — потребительский спрос. Потребление поддерживалось высокими темпами роста зарплат в 2023–2024 годы.  Охлаждение уже заметно в статистике.

«По данным Росстата, расходы на конечное потребление домашних хозяйств в 2025 году выросли на 3,6% против 6,8% в 2024 году и 8,7% в 2023 году», — обращает внимание Ольга Беленькая.

Правда, в начале этого года произошел неожиданный всплеск. В марте Росстат зафиксировал значительное ускорение роста потребления, особенно в непродовольственных товарах.

Наталья Зубаревич объясняет это адаптацией потребителя к росту цен после повышения НДС с 1 января: «Подумав, потребитель решил: надо брать». 

По словам Ольги Беленькой, оживление потребительского спроса в основном на автомобили в марте фиксирует не только Росстат, но и оперативные данные, например, СберИндекс.

Эмпирические же данные показывают более сложную картину. 

«Так, в апрельском опросе РСПП за I квартал 2026 года на первое место среди основных ограничений деятельности компаний респонденты поставили снижение спроса на продукцию или услуги. Доля этого варианта ответов составила 37,6%, и это на 4,5 процентных пункта выше, чем в предыдущем квартале», — указывает Беленькая.

Кроме того, по данным опроса инФОМ, в апреле индекс потребительских настроений стал минимальным с октября 2022 года.

Настораживающим сигналом в отношении будущего потребительского спроса, по мнению Ольги Беленькой, служит существенное замедление роста реальных располагаемых доходов населения: «В I квартале 2026 года динамика составила 1,5% в годовом значении против 5,8% в IV квартале 2025 года и 7,1% в I квартале 2025 года».  

Изменится и роль бюджетного стимула: государство будет направлять на экономику значительно меньше средств. 

«В 2022–2024 годах совокупный бюджетный импульс, по оценке Минфина, суммарно составил более 10% годового ВВП.

Это стало основным фактором формирования «перегрева» в экономике. Утвержденные параметры бюджета на этот и 2027–2028 годы предполагают нулевой структурный первичный дефицит бюджета», — отмечает Ольга Беленькая. 

Долгое и медленное снижение

Учитывая набор этих факторов, еще до выхода обновленного прогноза Минэкономразвития рынок давал более консервативные оценки в сравнении с официальным прогнозом. Александр Иванов полагает, что рост ВВП по итогам 2026 года составит 0–0,5%.

Базовый прогноз Владимира Чернова по ВВП России на этот год — рост на 0,3–0,8%.

Свои ранее выданные прогнозы скорректировали многие аналитические группы. 

«Общая макроэкономическая картина указывала на развитие ситуации хуже оценок. Это вынудило нас понизить прогноз экономического роста на 2026 год с 1,5% до 1%», — отмечают аналитики ПСБ.

Но при этом многие видят вероятность корректировки в течение года.

«Возможно, ближе к лету мы пересмотрим наш прогноз вверх при длительном сохранении высоких цен на нефть и другие экспортные товары», — поделился Александр Иванов.  

Аналитики ПСБ видят несколько факторов для возможного улучшения динамики. Во-первых, по их мнению, есть надежда на смягчение денежно-кредитной политики. ПСБ ожидает на конец года ключевую ставку на уровне 12%.

«В этом случае экономика должна получить заметную поддержку, что позволяет рассчитывать на ускорение темпов роста реального ВВП России со второго полугодия 2026 года, а при затягивании периода высоких цен на нефть и другое сырье можно рассматривать возможность улучшения макропрогноза», — отмечают эксперты банка. 

Во-вторых, ПСБ видит вероятность некоторых изменений в динамике драйверов в течение года.

«Так, потребление домохозяйств останется опорой экономического роста, несмотря на замедление темпов роста начисленных зарплат. Ограничение инфляции позволит сохранить реальный рост зарплат даже при торможении ее номинальной динамики. Рост доходов и кредитной активности из-за снижения процентных ставок обеспечат стабильное расширение конечного потребления. Инвестиции в основной капитал после инерционного спада в первом полугодии постепенно стабилизируются и вернутся к росту в конце 2026 года», — считают аналитики банка.

А вот прогноз Минэкономразвития на следующие два года кажется рынку чересчур оптимистичным.

«Ожидаемый в 2027 году рост на 1,4% при сохранении ультранизкой безработицы и падающих инвестициях скорее отражает желаемую траекторию и игнорирует действительность», — пишет аналитик «БКС Мир инвестиций» Илья Федоров.

Мы попросили экспертов оценить вероятность рецессии.

«В среднесрочной перспективе на фоне продолжения сложных внешнеполитических условий мы так и будем видеть постепенно замедляющуюся экономику. Но это будет именно замедление по чуть-чуть, к которому население будет, увы, привыкать и адаптироваться», — считает Александр Иванов. 

Владимир Чернов также не видит оснований для полноценной рецессии: «Сейчас картина больше похожа на временную паузу и охлаждение после перегрева, чем на начало глубокого спада. При этом риски рецессии полностью отрицать нельзя. Если ставка будет снижаться медленно, инвестиции останутся слабыми, а строительство продолжит падать, экономика может несколько кварталов идти около нуля. Но базово я жду не рецессию, а слабый рост с сильной разницей между секторами».

«К сожалению, наступление рецессии можно уверенно определить только по факту. Технической рецессией считают сокращение ВВП в течение двух кварталов подряд. Однако в классическом определении рецессия обычно предполагает также снижение производства, рост безработицы и снижение реальных доходов населения», — рассуждает Ольга Беленькая. 

По ее словам, данные пока не указывают на вероятность такого сценария: «В марте экономическая активность вернулась к росту. Мониторинг предприятий Банка России за апрель показал некоторое увеличение индикатора бизнес-климата. Внешнеэкономическая ситуация, в том числе высокие цены на сырье из-за последствий конфликта на Ближнем Востоке, также могут оказать временную поддержку росту экономики. Хотя есть и ограничения для увеличения физических объемов экспорта энергоресурсов. Это в том числе повреждения портовой инфраструктуры. Поэтому по итогам года мы сохраняем нашу оценку роста ВВП на 0,7–1%».

Но быстрого выхода на восстановительный рост, скорее всего, мы  не увидим. 

Как показал опрос Столыпинского клуба, Россия снова сможет вступить в фазу активного экономического роста только после 2030 года. Так считают ведущие экономисты и общественники.

Мнения о том, что Россия сможет ускорить экономический рост не ранее чем через пять лет, придерживаются 50% респондентов. Только 4,2% ожидают подъема в 2026 году. 20,8% считают, что российская экономика начнет интенсивно расти в 2027 году. Еще столько же экспертов проголосовали за 2028 год.