Итог года будет не сильно позитивный
Олег Буклемишев: «Люди начали тратить сбережения»
Фото: пресс-служба УрФУ
Сценарий стагнации остается базовым, если не случится катастрофических потрясений
Какие факторы определяли траекторию экономического развития России в этом году и каковы прогнозы на ближайшие годы? На эту тему «Эксперт-Урал» поговорил с директором Центра исследования экономической политики экономического факультета МГУ Олегом Буклемишевым.
Потребитель держит ВВП
— Год уже практически заканчивается. Какие прогнозы оправдались, а какие сценарии пошли вразрез с ожиданиями экономистов?
— Во-первых, снижение динамики инвестиций прогнозировали все, но никто не ожидал того провала, который случился в начале года: вложения в основной капитал упали на 14,3%, в первом полугодии — на 6,6%. Во-вторых, оказалось, что экономику поддержал рост потребительского спроса, и этот эффект тоже оказался выше, чем ожидалось.
Конечно, большим и неожиданным ударом стали атаки на нефтеперерабатывающие заводы и логистические компании. Поэтому результат в статистике, который мы получили на середину года, можно считать неплохим с учетом этого давления: во втором квартале ВВП вырос на 1,3%. Отчасти помогли следствия геополитического конфликта на Ближнем Востоке. Это привело к росту цен на нефть, ослабило действие санкций и поддержало доходы бюджета.
Но, на наш взгляд, итог года в целом будет не сильно позитивный. Катастрофы в экономике не произойдет, но мы вошли в этап длительной стагнации, и за счет чего она может быть преодолена, я пока не вижу.
— Получается, пока единственный источник — потребительский спрос. За счет чего он держится?
— Во-первых, продолжается рост доходов, реальные зарплаты по-прежнему растут. Во-вторых, люди, судя по всему, начали тратить сбережения. Динамика накоплений на счетах граждан затормозилась, люди переключились на потребление. Мне сложно сказать, из-за чего это произошло, но факт остается фактом.
— Как вы оцениваете состояние промышленного сектора? Он тоже весь год находится около нуля с переменным успехом. В июле, к примеру, выпуск вырос на 0,4% к году, в августе снизился на 0,6%.
— Дело в том, что структура промышленности довольно сильно изменилась в последние годы. Рост держится практически только за счет небольшой группы отраслей, связанных с оборонно-промышленным комплексом. Но этот результат обеспечивает не здоровый рыночный спрос, а финансирование из бюджета.
— Какие гражданские сектора проще адаптируются, а каким сложнее всего?
— Наиболее тревожная ситуация складывается в нефтепереработке. А в плюсе сейчас фармацевтика и химическая отрасль. К сожалению, влияние геополитических событий оказалось разноплановым. Перекрытие Ормузского пролива привело к снижению производства нефти в мире и росту цен. Но, с другой стороны, это стало барьером для аграрного экспорта. Российский сектор АПК наращивает объемы производства, а вывезти продукцию аграрии не могут из-за блокады портов Черного и Азовского морей.
В фокусе налоговой трансформации
— Как бизнес пережил налоговую донастройку?
— Я бы не назвал произошедшие изменения донастройкой, это была очень мощная трансформация. Судя по сборам основных налогов (в первую очередь, НДС), бюджет задачу выполнил. А бизнесу, особенно малому, пришлось непросто. Потому что не только выросли ставки, но и изменилась система учета в связи с переходом на уплату НДС. Детально эффекты пока оценить сложно, малое предпринимательство у нас слабо охвачено статистикой. Поэтому реальную картину мы увидим не раньше, чем по итогам года, тогда и можно будет провести первичный анализ. Но сигналы идут очень тревожные. Потому что эти изменения оказались довольно серьезным шоком для малого бизнеса.
— Минфин снова выступил с порцией новаций по повышению налогов. Кто на этот раз пострадает больше всего?
— Самая большая по сумме составляющая в новом бюджетном законодательном пакете — налог на пассивные доходы по прогрессивной шкале. Это дивиденды, проценты по вкладам, доходы от ценных бумаг, продажи имущества и долей. Взимания с крупных пассивных доходов вырастут до 22% вместо 15%. Это шаг в сторону роста налогового бремени состоятельных граждан. Этой аудитории, конечно, такая реформа не нравится. Но логика в этом определенная присутствует.
Гораздо сложнее воспринял новации по увеличению налогов золотодобывающий комплекс и цветная металлургия. Минфин предлагает ввести ставку в размере 30% от дополнительного дохода этих налогоплательщиков, вызванного ростом мировых цен. Вот в отношении этой новации продолжается большая дискуссия. Отрасль к этому была явно не готова.
Но самая негативная, пожалуй, сторона предложений — рост налогообложения инвесторов на фондовом рынке. Предлагается ввести налог на прибыль с паевых инвестиционных фондов (ПИФов) в 15%. Сейчас налоги платят только пайщики с полученных доходов. По сути, безналоговый статус паевых инвестиционных фондов подвергается сомнению. Целая индустрия привлечения инвестиций может пострадать по этой причине.
— Можно ли сейчас запустить новый инвестиционный цикл?
— Весьма проблематично, для этого нужны позитивные новости, а их нет. Поэтому предприятия сейчас завершают проекты, которые были начаты раньше. Новых никто не запустит до тех пор, пока над экономикой будет навес такой неопределенности.
— Высокая ключевая ставка держится больше двух лет. Но к цели четырех процентов инфляции мы так прийти и не можем. В чем причина?
— Это связано с особенностями инфляционного процесса в нашей экономике. Бюджетные расходы высокие, дефицит бюджета большой, к тому же растут тарифы на ЖКХ, а теперь еще и цены на бензин. Продолжается практика субсидирования процентных ставок по кредитам отдельным отраслям и заемщикам.
Иными словами, одновременно со сжатием кредита идет денежное нагнетание по бюджетному каналу. Поэтому усилий одного Центрального банка недостаточно. Нужна скоординированная политика — только тогда цель может быть достигнута.
В режиме стагнации с легким ухудшением
— Как будет вести себя Центробанк?
— Я думаю, что Центральный Банк будет вести себя так же, как и раньше, и правильно. Потому что если регулятор изменяет своему курсу, становится только хуже, неопределенность только увеличивается. Сейчас мы хотя бы представляем, каких решений ждать в части денежно-кредитной политики, так что оснований для заметного смягчения ДКП я не вижу, поскольку не видно и серьезного замедления цен.
— Бюджет на следующую трехлетку внесен в Думу, каков его характер?
— По большому счету, никаких неожиданностей для меня в этом бюджете нет. Да, снова сделана попытка ограничить расходы. В текущем году этого не получилось и для меня не очень очевидно, за счет чего это получится в следующем.
Не выходит заметно снизить расходы, соответственно, формируется большой дефицит. А это означает, что Минфину придется осуществлять большой объем заимствований внутри страны, потому что внешних источников у нас не осталось. Бюджет сейчас очень сильно зависит от займов. А рынок уже начинает закладывать доходности, которые даже выше, чем ключевая ставка. Если текущий вариант бюджета будет принят Думой, это еще не означает, что его примет финансовый рынок. И тогда придется платить по займам намного дороже. И это еще один источник издержек для всех, кто заимствует на рынке. Это, мне кажется, проблема, которая становится для правительства одной из главных.
Расходы, возможно, будут снижены, но частично. Уже этом году забирали деньги у многих бюджетополучателей, а в следующем году мало кто получит реальную прибавку.
— И как долго экономика будет балансировать в этом состоянии «плюс-минус ноль»? Какова может быть дальнейшая траектория?
— Текущий сценарий стагнации является базовым, если не случится каких-то резких движений и катастрофических геополитических потрясений. Возможно, с легким ухудшением каждый год. Потому что непонятно, от чего может наступить улучшение.
— Почему санкционные ограничения уже не воспринимаются как негативный фактор?
— Люди приспосабливаются, когда больше десяти лет вводятся разного рода санкции. Бизнес уже научился с этим работать. Где-то платят дополнительными издержками, где-то приходится искать нестандартные решения.
— Нестандартные решения бизнесу приходится принимать по разным направлениям, в том числе в части внедрения технологий. Каков их вклад в экономическое развитие?
— Мы находимся на этапе мощной технологической революции. И весь мир мучительно ищет способы монетизации технологии искусственного интеллекта. Да, сейчас это во многих случаях пока просто красивая и удобная игрушка. Но потенциально экономический эффект ее применения может быть колоссальным, и это приведет к тектоническому сдвигу в масштабах всего мира. Результат зависит от того, насколько удастся использовать ИИ с прибылью. Это означает не просто провести замену человеческого труда на отдельных операциях, а выстроить процесс, приносящий повышение производительности.
Вот об этом сейчас идет разговор. И ракурс дискуссии абсолютно правильный, потому что думать об этом нужно. Необходимо просчитать варианты, как преобразования изменят жизнь. А они, вполне возможно, будут самыми кардинальными за последние десятилетия. Но это не отменяет необходимости заботиться о сегодняшнем дне и выводе экономики из стадии стагнации.